декабрист батеньков чем прославился

Гавриил Батеньков. Авантюрист, безумец, мудрец?

«Декабристы» – тексты короткого цикла моих радиопрограмм рубрики «Душа поэта» на одесском радио «Гармония мира», плавно выросших из другого радиоцикла – «Современники Пушкина». Очерк о Кюхельбекере «остался» в «пушкинском».

Здесь:
1. Декабристы в поэзии Пушкина
2. Жены декабристов в русской литературе
3. Кондратий Рылеев. Я не Поэт, а Гражданин
4. Бестужев-Марлинский, первый русский романист
5. Александр Одоевский. Сердце бросил в море жизни шумной…
6. Просветитель Владимир Раевский
7. Гавриил Батеньков. Авантюрист, безумец, мудрец?
8. Федор Глинка. Публицист, пропагандист, лирик
9. Павел Катенин – рыцарь классицизма

Последовательность и нумерация, разумеется, весьма условны.

ГАВРИИЛ БАТЕНЬКОВ. АВАНТЮРИСТ, БЕЗУМЕЦ, МУДРЕЦ?

Гавриил Степанович Батеньков – автор неординарный и в некоторой степени загадочный. Он был известен и как герой Отечественной войны 1812 года, и как инженер, и как декабрист, а в силу этого последнего обстоятельства – в меньшей степени как поэт.

Жизнь его, как и поэтическое наследие, настолько противоречивы, что исследователи по многим фактам не пришли к единому мнению, а личность его явилась ярким примером авантюрного героя, благодаря чему он стал главным персонажем нескольких романов. Более того, существует предположение, что обстоятельства жизни и творчества Гавриила Батенькова даже вдохновили одного из уважаемых ученых вынести на суд коллег и читателей поэтическую мистификацию.

Впрочем, действительно ли изданный в 1970-х годах доктором филологических наук Александром Илюшиным сборник неизвестных ранее философских стихотворений Батенькова является мистификацией (что заподозрил другой известный ученый, ученик Илюшина – Максим Шапир), так по сей день и неизвестно. Фактом остается лишь то, что рукописей этих стихотворений никто и никогда не видел, что, впрочем, не удивительно, если учесть двадцатилетнее заключение Гавриила Батенькова в одиночной камере Петропавловской крепости.

Но все же часть его стихотворений доподлинно известна, некоторые относятся как раз ко времени заключения, и передают смешанные чувства обреченного на долгий плен и изоляцию человека, в которых мы читаем и отчаяние на грани безумия, и надежду в минуты смирения:

УЗНИК
Не знаю, сколько долгих лет
Провел в гробу моей темницы…
Был гордый дух вольнее птицы,
Стремящей в небо свой полет.

Вчера, в четверг,
Мой ум померк,
Я к горлу гвоздь приставил ржавый,
Творец мольбы мои отверг –
Вершись же смело, пир кровавый!

Не довелось:
Земная ось
Качнулась с силою чрезмерной,
Все затряслось,
И выпал гвоздь
Из длани слабой и неверной.

Стихами пухнет голова.
Я отыскал свой гвоздь любимый
И на стене неумолимой
Пишу заветные слова:

«И слез и радости свидетель,
Тяжелый камень на пути.
Мой гроб и колыбель, прости:
Я слышу скрып могильных петель».

Но нет же, нет!
К чему сей бред?
Еще мне жить, дождаться воли!
Десятки лет
И сотни бед
Мне суждены в земной юдоли.

Здесь автор, по утверждению уже упомянутого исследователя Илюшина, проявил себя как экспериментатор, применив внутристрочную рифму:

Небес лазурь душевных бурь
Тщета затмила в день весенний.
Чела высокого не хмурь,
Мой падший гений. Падший гений…

Мотивы, образы и способ внутренней рифмовки этого стихотворения перекликаются с поэмой Гавриила Батенькова «Одичалый», написанной им в 1827 году под впечатлением от «Шильонского узника» Байрона в переводе Василия Жуковского. Поэма Батенькова сохранилась у некоторых декабристов в рукописных списках, а опубликована была с цензурными пропусками в «Русской беседе» только в 1859 году.

Надо сказать, что стихи Гавриил Батеньков писал и до ареста, преимущественно юмористические, но в заключении и после него творчество его приобрело философскую направленность. Однако своеобразное чувство юмора и самоирония не только сохранились, но и придали особенное своеобразие его творчеству. Показательным в этом смысле, на мой взгляд, можно считать его позднее стихотворение «Гордыня». Вот некоторые отрывки из него:

2.
Дружил я с Марсом и Амуром,
Но тем нимало не горжусь.
Нет безобразья в лике хмуром,
Но и в красавцы не гожусь.
Не грабил по большим дорогам –
Ужели пред людьми и богом
Гордиться сим? Не сим – так чем?
Своим былым долготерпеньем?
Двадцатилетним заточеньем?
О нет, друзья! горжусь не тем…

3.
Но тем горжусь, что в этом мире
Я много мыслил; что подчас,
Седого океана шире,
Мысль к беспредельному неслась.
О, сколько было дум высоких,
Решений важных и глубоких,
Вторжений в тайны бытия!
Кипел мой ум, звяцала лира,
И стройную великость мира
Благословляла песнь моя.

9.
Вернись, гордыни славный гений,
Вернись и силы мне верни,
И сонм докучливых сомнений,
Мной овладевших, отжени!
Провижу область дум высоких,
Решений смелых и глубоких,
Вторжений в тайны бытия!
Мой ожил ум, звяцает лира,
И стройную великость мира
Благословляет песнь моя.

Стихотворение это написано Гавриилом Батеньковым уже в конце жизни, в 1860 году. И неслучайно эту парадоксальную оду он посвятил гордыне: многие, его знавшие, отмечали и его амбициозность, и честолюбие, и неуживчивый характер. Существует предположение, что император Николай I столь жестоко отнесся к Батенькову, не принимавшему участия в восстании, и обрек его на 20 лет полной изоляции потому, что в планах декабристов ему отводилось одно из руководящих мест во Временном революционном правлении.

Это притом, что в революционное «Северное общество» Гавриил Батеньков был принят незадолго до восстания – лишь в ноябре 1825 года. Более того, к идее восстания он относился скептически, и ему даже не сообщили о времени и месте его проведения. Да и вообще существует мнение, что Батеньков примкнул к декабристам не ради идей, как многие из них, а в надежде реализовать свои честолюбивые планы занять высокий пост в государстве.

Тем не менее, он был против крепостного права, а также выступал за конституционную монархию. Декабристы ценили его как профессионала: к этому времени за плечами Батенькова был большой и жизненный опыт, и опыт военной и государственной службы. Много лет спустя, в 1859 году, он не без самоиронии осмысливал свои честолюбивые амбиции:

Был одержим одною страстью –
Служить добру сверх меры сил.
Не знаю, к счастью иль к несчастью
Той жажды я не утолил.

Нам, реформаторам, дай волю –
Добра такого натворим,
Так перепашем жизни поле,
Такую кашу заварим,

Что благонравные потомки,
Замыслив прежнее вернуть,
Лишь бренны обретут обломки,
Спасенья преградивы путь.

Так, бремя праздности постылой
Меня тягчило поделом.
Меня помянут над могилой
Пусть не добром – а и не злом!

«Великих, – скажут, – сил духовных
Почиет муж под камнем сим:
Не сделал дел, его достойных,
За что его особо чтим!».

Гавриил Степанович Батеньков родился 25 марта (5 апреля) 1793 года в Тобольске в семье военного, получил образование во 2-м кадетском корпусе в Петербурге, где учился вместе с Владимиром Раевским. В 1812 году в чине прапорщика окончил кадетский корпус, принимал участие в Отечественной войне и заграничных походах, проявив себя храбрым офицером. В 1814 году в сражении при Монмирале получил десять штыковых ран и попал в плен, в котором провел больше года. После освобождения из плена вернулся в армию, и вышел в отставку по состоянию здоровья в мае 1816 года. После этого сдал экзамен в Институте корпуса инженеров путей сообщения, и по причине неуживчивого характера был отправлен на службу аж в Сибирь.

В Томске Батеньков возглавил инженерно-технические работы, под его руководством благоустраивались улицы, водоисточники, набережная реки Ушайки. Деревянный мост через эту реку прослужил более 100 лет. Здесь же Гавриил Батеньков принимал активное участие в деятельности масонской ложи «Великого светила».

В 1819 году генерал-губернатором в Томск был назначен Сперанский, под началом которого государственная карьера Батенькова стремительно пошла вверх. В 1822 году вместе со Сперанским он прибыл в Петербург, где стал членом Совета военных поселений, в 1824 году был произведен в подполковники. Интересно, что Гавриил Батеньков участвовал в разработке устава об управлении инородцев, который определял правовой статус и самоуправление народов Сибири вплоть до Февральской революции. Знакомство с Рылеевым, Раевским, братьями Бестужевыми привели Батенькова в ряды декабристов.

Как говорилось, участия в восстании он не принимал, более того, поколебавшись, присягнул Николаю, но был арестован уже 28 декабря 1825 года, и признал себя главным деятелем движения. Был осужден на вечную каторгу, которая была заменена одиночным заключением. Считается, что сидя в тюрьме, Батеньков страдал психическим расстройством, писал полубезумные письма Николаю I, но действительно ли он был болен, или симулировал умопомешательство, исследователи к единому мнению не пришли. Однако после освобождения, на свободе, болезнь его не беспокоила. Зато – не оставляла память о прошлом:

память пережитых бедствий
Не престает меня тягчить.
Добра от зла, причин от следствий
Ни мне, ни вам не отличить!
Боюсь я: время обратимо,
Ничто не пролетает мимо,
Вернется ужас прошлых лет,
И вновь из мира исторженный,
Последних радостей лишенный,
Очнется в крепости поэт.

После тюрьмы Гавриил Батеньков жил в Томске, затем в Калуге. Много писал – философские оды, пейзажные стихотворения, переложения псалмов и молитв, заметки о литературе, драму о времени Бориса Годунова. Интересовался творчеством поэтов 18 века – Ломоносова, Богдановича, Державина. Удивительным образом в его поэзии сочетаются архаизмы и вполне разговорные обороты. Любопытен его вариант известной оды Горация – «Я воздвиг памятник», смысл которой Батеньков, в отличие от других поэтов, буквально перевернул с ног на голову, назвав свой вариант «Non exegi monumentum», то есть – «Я НЕ воздвиг памятника»:

Себе я не воздвиг литого монумента,
Который бы затмил великость пирамид;
Неясный облик мой изустная легенда
В народной памяти едва ли сохранит.

Но весь я не умру: неведомый потомок
В пыли минувшего разыщет стертый след
И скажет: «Жил поэт, чей голос был негромок,
А все дошел до нас сквозь толщу многих лет».

Узнают обо мне в России необъятной
Лишь те безумцы, чей мне сродствен странный дух.
Ни славой, ни молвой стоустой и превратной
Не отзовется вдруг прошелестевший слух.

О чем сей слух? О том, что, в сумрачной Сибири
Влача свой долгий век, я истину искал,
Что был я одинок, но счастлив в этом мире
И в дни душевных гроз стихи свои слагал.

Умер Гавриил Степанович Батеньков 29 октября (10 ноября) 1863 года в Туле. Он оказался прав: неведомые ему потомки в пыли минувшего разыскали его след, и стихотворения, которые при жизни поэта не печатались, сегодня мы можем читать и – на пользу себе – осмысливать.

Источник

Гавриил Степанович Батеньков

Пространства имён

Действия на странице

Содержание

Биография

Воспитывался в Тобольском военно-сиротском отделении, а также в народном училище и гимназии. С 1810 (или 1811) года — в Дворянском полку при 2-м кадетском корпусе в Санкт-Петербург е. 21 мая 1812 года выпущен прапорщиком в 13-ю артиллерийскую бригаду Русской Армии.

Отечественная война 1812 года

Инженер путей сообщения в Томске

В марте 1817 года Гавриил Батеньков был прислан в Томск, чтобы возглавить инженерно-технические работы. Здесь он приводит в порядок улицы, вместо полусгнивших деревянных мостовых строит гравийные шоссе, проектирует и обустраивает ключи, снабжающие население питьевой водой, укрепляет набережную реки Ушайки, возводит деревянный мост через неё (Магистратская улица), прослуживший более 100 лет. Состоял в сообществе российского благородного дворянства — масон, член ложи «Избранного Михаила» в Санкт-Петербурге (1816) и «Восточного светила» в Томске (1818). Помимо служебных обязанностей принимал активное участие в устройстве масонской ложи «Великого Светила». C 1825 г. состоял в «Северном обществе».

Городу деятельность Батенькова была только на пользу и в денежном отношении, в частности. Но именно его энергия у многих местных чиновников вызывала недовольство: уж очень умён и самоволен оказался петербургский инженер. Тем не менее, в аттестате, выданном губернатором перед отъездом в Тобольск говорилось, что Батеньков «в короткое время… показал на пользу города Томска довольно успеха усердным своим старанием, деятельными всегда занятиями и искусством»… [4]

Сибирское реформаторство

Декабристы

Через две недели после поражения выступления декабристов на Дворцовой площади Гавриил Батеньков был арестован и отправлен в тюремную крепость.

На следствии представил заявление о принадлежности к тайному обществу и согласии с его планами, писал, что «…покушение 14 декабря — не мятеж, как к стыду моему именовал его несколько раз, но первый в России опыт революции политической, опыт почтенный в бытописаниях и в глазах других просвещенных народов».

Приговором Верховного уголовного суда по делу декабристов Батеньков был занесен в третий разряд (вместе с бароном В. Штейнгелем ) государственных преступников, обвиняемых в том, что «знали об умысле на цареубийство, соглашались на умысел бунта и приготовляли товарищей к мятежу планами и советами».

Так Гавриил Степанович Батеньков вновь оказался связан судьбою с городом Томском.

Сибирская ссылка

Сильно постаревший ссыльный Гавриил Степанович Батеньков всё-же иногда применял свои профессиональные знания и опыт инженера и строителя. Его заметной работой, проектом, становится обустройство купеческих дач на площадке «Степановка» у среднего течения реки Ушайки. Здесь все первые постройки — небольшая церковь, дача Сосулина и все другие его постройки возведены по плану Батенькова и под его личным руководством. Купец Сосулин, очевидно, удовлетворенный работой Батенькова, подарил ему участок земли в 55 десятин, рядом со своей дачей на Степановке. После отъезда Батенькова из Томска эти владения перешли затем купцу Л. Фуксману.

Последние годы

После амнистии от 26 августа 1856 года, по которой Батенькову возвращены права потомственного дворянства, вернулся в Европейскую Россию и поселился у Евдокии Петровны Елагиной в селе Петрищеве Белевского уезда Тульской губернии ; Батенькову разрешено временно приезжать в Москву — 14.4.1857.

Пожив недолго у Елагиных, в 1857 Батеньков купил в Калуге небольшой домик, куда пригласил из Томска вдову Лучшева с двумя её детьми, которых поместил в гимназии.

Источник

«Я прожил век в гробу темницы»

Декабрист Гавриил Степанович Батеньков – сын Тобольска

Тобольск. XIX в.

Материал может быть использован при подготовке урока по теме «Декабристы». 8-й класс. Конкурс «Я иду на урок истории»; номинация «Рассказ о малой родине».

Среди имен декабристов имя Гавриила Степановича Батенькова известно мало. О нем больше говорят как о человеке, в полной мере принявшем наказание только за свое сочувствие заговору. Батеньков — единственный декабрист из Сибири, и именно в нем сказались особенности сибирского характера: выдержать двадцатилетнее одиночное заключение в крепости смог бы далеко не каждый даже очень мужественный человек.
Он же сумел не только сохранить в себе разум, мужество, желание благодарить за добро, но и способность творить: остались его стихи, написанные после освобождения, замечательные письма.
И хотя в своих произведениях Батеньков предстает как глубоко страдающий человек, поражает его способность прощать, он не умеет держать зло на обидчиков.

Судьба Г.С. Батенькова

Я прожил век в гробу темницы,
Меня томила ночи тень,
Но дух мой был вольнее птицы,
И ночь преображалась в день.
В молчании часов тюремных
Я много вынес бурь душевных,
Хотя с людьми не враждовал,
Не знал любви, не правил
царством
И покоренным государством
Склониться не повелевал.

Г.С. Батеньков

Для того чтобы понять смысл этого стихотворения, необходимо обратиться к документам, в которых рассказывается о жизненном и творческом пути Г.С. Батенькова.
В сборнике «Декабрист Батеньков Гавриил Степанович (к 200-летию со дня рождения)», изданном в 1993 г. в Москве, отмечается, что родился он в 1793 г. в Томске. Но тобольские исследователи доказали, что он родился 28 марта 1793 г. в Тобольске. По некоторым данным, он был двадцатым ребенком в семье, но в метрических книгах указано, что детей в семье Батеньковых было только двое: Гавриил — восьми лет и Пелагея — одиннадцати лет.
В сборнике рассказывается о том, что ребенок с момента рождения выглядел совершенно мертвым и первый раз вздохнул только в гробике. В тобольских документах этого эпизода нет. Однако тобольский краевед В.Ю. Софронов в статье «Поэт, декабрист, сибиряк» провел интересные исследования: «В метрических записях указано о смерти в семье Батеньковых сына Николая и еще двух новорожденных. Предполагается, что семья Батеньковых взяла приемного сына, именно он-то мог быть Гавриилом Степановичем. Ребенок рано проявил способности к чтению». Есть сведения, что читать Батеньков научился, самостоятельно складывая буквы. Затем, предположительно в 11 лет, он становится школьником, а в 12 — кантонистом. Кантонистами в начале XIX в. называли учеников полувоенных школ, в которых солдатских детей обучали сопутствующим военному делу профессиям. Из них выходили шорники, цирюльники, музыканты. Кантонистские школы просуществовали в России с 1805 по 1856 г.
А вот краткий перечень дат жизни.
1793 г. — рождение в Тобольске Г.С. Батенькова.
1811 г. — Батеньков покинул Тобольск и был зачислен в Дворянский полк при 2-м кадетском корпусе в Санкт-Петербурге.
21 мая 1812 г. — прапорщик Батеньков поступил в 13-ю артиллерийскую бригаду и осенью принял участие в боевых действиях против армии Наполеона.
30 января 1814 г. — прикрывая отступление корпуса при местечке Монмираль, получил десять штыковых ран, взят в плен, затем освобожден.
13 декабря 1814 г. — получив отпуск «для излечения ран», едет в Тобольск к матери.
1 апреля 1815 г. — с корпусом Дохтурова участвует в заграничном походе.
7 мая 1816 г. — подает прошение об увольнении от службы и едет в Сибирь. Вступает в масонскую ложу «Избранный Михаил».
5 октября 1816 г. успешно сдает экзамены в Институте корпуса инженеров путей сообщения и, получив звание инженера 3-го класса, прибывает в Тобольск для службы.
1817 г. — руководит инженерно-строительными работами в Томске.
3 января 1818 г. — в Тобольске назначен управляющим 10-м округом путей сообщения (временно).
1819—1820 гг. — поездка с генерал-губернатором М.М. Сперанским по Сибири, работа над инженерными проектами, подготовка реформ по Сибири.
Май 1821 г. — прибыл в Санкт-Петербург на службу в Сибирском комитете.
29 января 1823 г. — откомандирован в Отдельный корпус военных поселений под руководством генерала Аракчеева.
25 января 1824 г. — «за отличие по службе» произведен в подполковники.
Зима 1825 г. — начинает встречаться с участниками тайных обществ.
14 ноября 1825 г. — по собственному прошению получает отставку и намеревается выехать на Аляску для службы в Российско-американской компании.
13 декабря 1825 г. — участвует в последнем собрании заговорщиков у Рылеева.
28 декабря 1825 г. — арестован и заключен в Петропавловскую крепость.
5 июля 1826 г. — осужден Верховным уголовным судом по III разряду и приговорен к лишению чинов и дворянства и вечной ссылке в каторжные работы. Затем вечную каторгу заменили 25-летней.
31 января 1846 г. — освобождение из Алексеевского равелина и высылка на поселение в Томск, куда Батеньков прибыл 11 марта.
11 сентября 1856 г. — по амнистии покидает Сибирь и едет в Тульскую губернию к друзьям Елагиным.
29 октября 1863 г. — умер в Калуге и похоронен в селе Петрищево рядом с могилой А.А. Елагина.

Томск. Дом губернатора.

Итак, обращаемся снова к стихотворению Г.С. Батенькова, его первой строке: «Я прожил век в гробу темницы. ». Она появилась не случайно: 20 лет он пробыл в Алексеевском равелине Петропавловской крепости (5 июля 1826 — 31 января 1846). Следует обратить внимание на первую дату — 1826 г. Это было время, когда заканчивался суд над декабристами.
С молодых лет Батеньков общался с будущими декабристами и разделял их взгляды, но в тайное общество долгое время не вступал. Только в 1825 г. он вошел в Северное общество, где занимал умеренную позицию, отстаивая идею конституционной монархии. Тем не менее авторитет его как человека больших знаний, богатого опыта и сильной воли стоял высоко; его даже намеревались сделать государственным секретарем в случае успеха восстания и перемены образа правления.
Г.С. Батеньков был арестован лишь через две недели после 14 декабря. Его приговорили к каторге, однако в Сибирь он не попал, а был отправлен в крепость Иартгольм (Финляндия), затем переведен в Петропавловскую крепость.
Однако вскоре выяснилось, что Батеньков не участвовал в восстании; император Николай Павлович приказал выпустить его, произвести в следующий чин и дать денежное вознаграждение.
Батеньков чрезвычайно испугался этого, предполагая, что заговорщики, узнав о царской к нему милости, обвинят его в предательстве. Он написал письмо государю, в котором объявлял, что хотя он и не участвовал в восстании 14 декабря, но сочувствует людям, которые участвовали в нем, и что если его выпустят, то он, Батеньков, будет продолжать отстаивать свои идеи. Государь послал к нему своего доктора Арендта освидетельствовать, нет ли у осужденного горячки; Батеньков же предупредил Арендта: «Если вы скажете, что я болен, то и вы отвечаете за последствия моего освобождения!»

Петропавловская крепость.

Арендт доложил государю, что хотя пульс арестованного и возбужден, но умственной болезни он не находит. В результате Батенькова приговорили к двадцатилетнему заключению в Петропавловской крепости. С 1826 по 1846 г. он был заживо похоронен в трехаршинном каземате.
Друг Батенькова Алексей Андреевич Елагин, узнав о заключении своего приятеля, прискакал в Петербург, но, несмотря на все старания, ему не удалось выпросить свидания, а позволили послать заключенному только Библию. Елагин послал ее на всех возможных языках, приложив также лексиконы. Это чтение Библии и изучение языков стало единственным занятием Батенькова и спасло его от сумасшествия. За все время своего заключения он не слышал человеческого голоса, не видел человеческого лица, исключая дней Светлого Праздника, когда комендант по обычаю приходил христосоваться с заключенными.
Пища подавалась Батенькову в окошечко из коридора, в котором день и ночь стояли часовые. Каземат его не имел окна и освещался лампой.
Однажды Гавриил Степанович сильно заболел и через часового попросил коменданта допустить к нему священника, но в этом ему было отказано. Гавриил Степанович потерял счет времени: ему казалось, что прошло несколько сот лет, что он стоит на молитве несколько месяцев и все время ничего не ест.
За 20 лет Батеньков совершенно разучился говорить, о многом потерял понятие. Друзья Батенькова были уверены, что он умер или сошел с ума.

Алексеевский равелин
Петропавловской крепости

Когда начальником тайной полиции назначили графа А.О. Орлова, участь несчастного Батенькова немного облегчилась: ему разрешили читать прошлогодние газеты. Орлов прислал ему сигар, бумаги для писания и велел спросить, какого он желает вина. Вскоре Батенькову позволили каждый день гулять на крепостном дворе, со всех сторон окруженном стенами.
Наконец в 1846 г. комендант Петропавловской крепости Скобелев доложил государю, что такой-то № (имя Батенькова, кажется, не было известно коменданту) отсидел срок своего заключения.
Император приказал спросить у Батенькова, в какой город Сибири он желает выехать на поселение. Батеньков назвал Томск.
Перед отъездом Скобелев дал обед в его честь и спросил, кого он желает пригласить. Как оказалось, большей части названных им лиц уже не было в живых! Батеньков отправился с жандармом по ошибке в Омск. Узнав об этом дорогой, он потребовал остановиться на станции и ждать из Петербурга распоряжения с исправленной ошибкой, что и было исполнено. Когда Батеньков проезжал через Москву, то упросил своего провожатого жандарма заехать в дом Елагиных у Красных Ворот; но, к несчастью, все семейство было в то время в деревне и дом был пуст.
Батенькову было запрещено писать свободно, каждое его письмо должно было пройти цензуру в Петербурге, и он принужден был ехать дальше, никому не сообщив, что он еще жив.
По приезде в Томск жандарм снял с него казенный тулуп и отпустил без гроша на улицу. Батеньков, чтобы согреться, пошел в трактир. Там неожиданно встретил он своего старинного знакомого Деева, которому во время службы оказал услугу. Каким-то чудом они узнали друг друга. Но у Деева уже были запряжены лошади: он уезжал в Россию. Тогда он повел Батенькова к своему приятелю Лутчеву, которому и поручил заботиться о нем: «Вы говорили мне, что желали бы найти случай выразить мне свою благодарность; вот я и привел к вам Батенькова. Поручаю его вам: теперь настало время, когда вы можете доказать на деле ваши слова. Пусть отныне Гавриил Степанович будет у вас в доме хозяином». Лутчев свято исполнил просьбу Деева, и Батеньков прожил в его доме все десять лет ссылки безвыездно.

Г.С. Батеньков

Фото конца 1850-х гг.

Теперь ему было дано право писать письма один раз в месяц, и он воспользовался этим, чтобы писать Елагиным, но письма попадали в Третье отделение, и адресаты их получали уже из Петербурга.
Чтобы этого избежать, Батеньков часто диктовал письма Лутчеву, который писал как бы от своего имени. Наконец в 1856 г. декабристам было разрешено возвратиться домой, Батеньков в ноябре приехал в тульское имение Елагиных, село Петрищево, и там поселился. Своего друга А.А. Елагина в живых он уже не застал (он умер от удара в 1846 г., по совпадению в тот самый день, когда Батеньков проезжал через Москву). В Петрищеве жили его вдова и дети. Батеньков иногда уезжал в Москву, Петербург или Варшаву, где гостил у своего друга Василия Васильевича Погодина.
Гавриил Степанович избегал вспоминать о крепости, так что большого труда стоило узнать от него что-нибудь об этом страшном периоде жизни.
Проведя 20 лет в полном безмолвии, Батеньков чрезвычайно тяготился тишиной. Однажды в Петрищеве он сидел у камина, в комнате никого не было. Вдруг в соседних комнатах услышали крики; все побежали туда, но увидели Батенькова, спокойно сидящего у камина.
— Гавриил Степанович, что с вами? — спрашивают его.
— Ничего, надо же человеку и покричать.
Видно, эта привычка появилась у него в крепости, чтобы услышать звук собственного голоса. Батеньков также не мог долго сидеть на месте и пользовался всяким случаем, чтобы куда-нибудь выехать, хотя бы покататься на коляске. Однажды проезжал он через Калугу во время сильного пожара и тотчас решился купить там дом для того, чтобы, как он говорил, поддержать несчастный город, в котором теперь никто жить не захочет. Он действительно исполнил свое намерение и скоро переселился туда совсем; выписал к себе вдову Лутчеву с ее двумя сыновьями, устроил их в гимназию. В Калуге жили в то время многие декабристы. Батеньков сошелся с ними и принимал активное участие в губернских комитетах, занимавшихся освобождением крестьян. Он высоко ценил губернатора Арцимовича (бывшего тобольского губернатора) и горячо заступался, если на него за что-нибудь нападали.

И.И. Пущин

Г.С. Батеньков

А.А. Елагин

Годы заключения в крепости не прошли бесследно: Батеньков стал необыкновенно благочестив, знал наизусть Библию, все церковные службы и старался не пропускать богослужений. Когда Батеньков был арестован, все его состояние исчезло неизвестно куда; но незадолго до 14 декабря Батеньков был представлен к награде (бриллиантовому перстню). Теперь перстень этот был оценен в 5 тыс. рублей, и, когда Батенькова выпустили из крепости, государь Александр II приказал выдать ему эти деньги с процентами. Батеньков получил 15 тысяч серебром. Сверх того друзья Батенькова, сибирские золотопромышленники (Аргамаков и другие), сообщили Гавриилу Степановичу, что в то время, когда его посадили в крепость, они купили на его имя пай золотых приисков. С этого пая они выдавали Батенькову ежегодно 1000 червонцев. Таким образом, старик жил совершенно безбедно.
Батеньков скончался в октябре 1863 г. на 71-м году, от воспаления легких. Свой дом и свое состояние он завещал вдове Лутчева (Цуриновой) и приказал похоронить себя в селе Петрищеве, рядом со своим другом А.А. Елагиным, что и было исполнено.
Очень жаль, что нет даже маленького сборника стихов Батенькова. Поэт близок и к Державину, и к Жуковскому, и к Пушкину. Он умел в поэтических строчках раскрыть свою душу, и не в одном стихотворении подчеркивается, что «с людьми не враждовал, не знал любви», но умел быть свободным даже в темнице. Особое внимание привлекает его стихотворение с латинским названием «Non exegi monumentum». Размер стиха, содержание его напоминают стихотворения «Памятник» Г.Р. Державина и А.С. Пушкина. Конечно, он знает эти произведения, но его стихи не подражание.

Себе я не воздвиг литого
монумента.
Но весь я не умру: не ведомый
потомок
В пыли минувшего разыщет
стертый след
И скажет: «Жил поэт,
чей голос был негромок,
А все ж дошел до нас сквозь
толщу многих лет».
Узнают обо мне в России
необъятной
Лишь те безумцы, чей мне
сродствен странный дух.

Гавриил Степанович Батеньков

С портретом дочери декабриста
С.Г. Волконского — Елены Сергеевны

По фотографии с натуры.
Начало 1860-х гг.

«Томск, 23 апреля 1854 г.
Чудное у нас время; вовсе не Сибирь. Тихие, теплые, ясные дни, легкий отлив зелени на полях и в перелесках, белые и фиолетовые цветочки, пух и листья на вербах; летние птицы. Река давным-давно скрылась со всеми протоками, и небольшие из них величавы своим половодьем.
Бывают годы, в которые дикая наша природа вспоминает свое географическое достоинство и дарит нас теплым, плодородным годом: прекрасною раннею весною и прекрасною долгою осенью. У нас нет моря, зато широта континентального размера в чувствах жителей далеко превосходит балтийскую. Тысяча верст у нас нипочем, и, прислушавшись к говору, можно подумать, что до Тихого океана легко перебежать взапуски. Но пространство ласкает только населенную природу. Нас вдохновляет оно одним математическим величием. Правда, это смежно с диким эпосом, но певца Сибирь еще не произвела, красоты ее безмолвны и неосмысленны. »

Зная судьбу Г.С. Батенькова, нельзя не обратиться к письмам декабриста к другу и товарищу по несчастью И.И. Пущину. Эти письма доказывают, что сильная личность способна выжить и сохранить чувство собственного достоинства даже после того, как на нее обрушилось тяжелейшее наказание. Хотя в тексте не указано, откуда письма, но по датам можно догадаться, что большая часть писем из Сибири. И опять Батеньков восхищается сибирской природой, сибирским климатом и говорит о своей неразрывной связи с жизнью страны.
У него постоянная переписка с друзьями, он живет их интересами, в письмах встречаются имена и Оболенских, и Басаргиных, и других знакомых.

Заключение

ЛИТЕРАТУРА

Рассказы о Батенькове. Декабрист Батеньков Гавриил Степанович (к 200-летию со дня рождения).
М.: Российский фонд культуры, 1993.
Софронов В. Поэт, декабрист, сибиряк. Т. II.
Страна без границ. Литературная хрестоматия для 8–11-х классов. Т. II.
Тобольский хронограф. М.: Культура; Элтра, 1994.

Источник

Читайте также:  другие файлы в памяти xiaomi что это такое